Прошу не искать в этом рассказе смысла или морали - ни того, ни другого там нет И за мою пунктуацию у всех прошу прощения


- Это будет красивый поединок, - пробормотала Ами, натягивая через голову свободный балахон священника и украдкой взглянув на подругу. Та неопределенно повела плечами и вздохнула.
- Красивый или нет, от этого меньшим ребячеством он не станет. Давно пора запретить кольцевые поединки, каждый год из-за неточностей в заклинаниях гибнут десятки Патриархов. Ты считаешь, это правильно? – обвиняющее воззрилась на Ами Гави.
- Они дают пример молодежи, послушники знают к чему стремиться, разве это не хорошо? – ответила вопросом на вопрос Ами и накинула капюшон на голову.
Гави не ответила, задумчиво подошла к двери, погладила ее шероховатую поверхность. Дверь ответила на прикосновение: начала мягко пульсировать в такт прикосновениям Гави, затем вдруг осветилась изнутри пронзительным синим светом. Гави в последний раз ласково погладила дверь и со странной, слегка мечтательной улыбкой открыла ее. “У тебя улыбка не этого Мира”, говорила ей Ами. “Есть и другие Миры, там тоже есть ты и я”, отвечала ей Гави и Ами ей верила. Там где бесполезными оказались все сканирующие заклинания, все изощренные изобретения Псолао – там была лишь эта завораживающая полуулыбка Гави, улыбка не этого Мира.
Дверь открылась без привычного скрипа, впрочем и без привычного коридора за ней: за дверью был просторный круглый зал. Зал Поединков, зал где пролилось столько крови, где были произнесены столь разрушительные заклинания, что приходилось несколько раз отстраивать эту часть крыла Академии заново. Зал Боли и Медитации.
- Умереть, чтобы дать пример?.. – Гави словно попробовала эту фразу на вкус, задумчиво уставилась в пустоту, затем пронзительно взглянула на подругу. – Не думаю, что готова на это.
Ами кивнула. Ничего другого от нее нельзя было услышать.
- Дай мне руку, хранительница, - сказала Гави. – Начинается поединок, не стоит опаздывать.


Они вышли друг напротив друга, два одетых в одинаковую одежду, свободный балахон и мягкие сапожки из кожи бридера, мага. Разница была лишь в цвете их балахонов, у одного он был синего, у другого зеленого цвета.
- Скажи мне свое имя, Патриарх, - начал ритуальной фразой маг в зеленом, склонив голову в знак ожидания.
- Мое имя лишь знаки на реке Эфира, Патриарх, оно не должно тебя волновать, - злорадно ответил Патриарх в синем. Его противник вскинул голову и впился в него взглядом: ответ явно противоречил традициям. Что, впрочем, было не редкостью в последнее время.
- Что ж, таков твой ответ… Тогда не будем откладывать неизбежное. К бою!
Оба патриарха застыли, словно изваяния, глаза их были закрыты, губы беззвучно шептали охранные заклинания, воздух вокруг них начал слегка подергиваться рябью. Так могло длиться долго, но вдруг один из них открыл глаза и шагнул вперед. Второй остался стоять, беззвучно шепча и слегка раскачиваясь.
Патриарх в синем выбросил руку вперед, выкрикнул Слово Огня, с его руки начали срываться и падать на пол маленькие огненные капли. Упав, они собирались в струйки, а затем тоненькими ручейками потекли к Зеленому. Тот открыл глаза, взглянул на струйки пламени, уже подбирающиеся к нему, и сосредоточенно вздохнул.
Ручейки уже текли вокруг него, но не могли пробить магическую сферу вокруг Зеленого, затем начали угасать и вовсе сошли на нет. А в защитную сферу уже бились все мыслимые силы Природы: ураган из острых льдинок, яростная волна прилива, испепеляющий огонь, ветвистые молнии, град валунов размером с голову человека – против Зеленого вышел стихийный Патриарх, очень сильный, надо отдать должное, ибо непросто поддерживать как сами эфирные плетения, так и удержать их от исконной ненависти друг к другу. Скорее даже на второе тратилось намного больше сил и энергии. Однако все это было необходимо, чтобы найти слабые места в защите противника, найти, расшатать баланс стихий, а затем одним точным ударом окончательно вывести противника из равновесия, что означает проигрыш.
Зеленый вдруг пошатнулся: один маленький язычок пламени пробился сквозь защиту и лизнул лицо. На лице отразилось адское внутреннее усилие, чтобы удержать защиту и укрепить ее, но Синий уже знал исход битвы. Мгновенно перенеся основную часть атаки с пламени на лед и молнию, он предугадал слабость противника к огню и ударил другими стихиями. Результат слегка удивил его – защита врага вдруг резко переменилась в сторону льда и молнии. Синий удивленно проверил ментальную защиту – она оказалась на месте, нетронутая как вначале. Мысленно чертыхнувшись, он убрал лед с атакующей линии и ударил огнем.
Зеленый опять пропустил удар, язык пламени, уже не такой маленький как сначала, лизнул грудь, маг замешался, Синий воспользовался этим и ударил всеми стихиями сразу. Зеленый пропустил молнию, еле успел отвернуться, пропустил ледяную иглу, та вонзилась ему в щеку, оставив кровавую отметину, пропустил еще одну молнию.
Синий торжествующе кидал на Зеленого все новые и новые потоки стихий, практически уже можно было останавливать бой и признать поражение Зеленого. Хоть нарушать медитацию и было большой ошибкой, но со своим большим опытом он знал, что битва решена.
Последней его мыслью было, что для финала кольцевого первенства ему достался слишком слабый противник, нисколько не защищенный от стихийного колдовства.
Бой был окончен, Синий лежал раскинув руки на мраморном полу, неподвижный, глаза ошеломленно смотрели в потолок, как будто вопрошая: “Как?!!!”. Зеленый, устало улыбаясь, присел возле тела и прикрыл ему веки. На лице его не было ни одной царапины.


Ами отвернулась от окна в Зал Поединков и печально взглянула на Гави.
- Помянем хорошего Патриарха. Он был лучшим стихийным магом, какого я видела,- Ами начертила в воздухе рукой косой крест и дунула на него, словно прогоняя.
- И поздравим прекрасного Патриарха. Он лучший псионик, какого я видела, - в тон ей отозвалась Гави. – Отпусти грехи Синему, хранительница, он этого достоин.
Ами задумчиво кивнула.
- Теперь я поняла твои слова о смерти во имя чего-то там… Смешно, правда?

Клёво!